Теон смотрел на покрывало, словно на загадку вселенной: «Почему же оно так несправедливо накрыло Джейн?» Слёзы текли ручьём, но поднять руку, чтобы вытереть их, было похоже на попытку слона сыграть на флейте — ну никак не получалось.
Вдали раздались крики, и Теон сразу узнал голос Брана. Мальчика нёс Ходор — тот самый гигант, который мог бы спокойно заменить собой мост через реку. Теон с усилием отвернулся от тела и прикрыл его собой, словно супергерой в плаще. «Не стоит тебе этого видеть», — тихо сказал он себе.
Но тут раздался протест: «Нет! Нет!» — кричал Бран, словно маленький генерал, требующий отчёта с поля боя. «Покажи её!
Отбрось его!» Кейтлин вышла следом за Ходором и сыном, как строгий учительница начальных классов: «Ужасное зрелище не для его глаз». Но Бран был непреклонен: «Я не маленький! Покажи!» — и тут Теон решился на героический поступок, откинув покрывало.
Наступила тишина такая густая, что можно было услышать падающую муху (ну или хотя бы шёпот пылинки).
Глаза Джейн были пусты и смотрели в серое небо так, будто пытались найти там Wi-Fi сигнал. Волосы впитали кровь, а ноги выглядели так, будто кто-то пытался сделать из них замысловатый узелок для подарка. Кровавый отпечаток под телом напоминал подпись художника-самоучки: «Вот это да!» Первой очнулась Кейтлин и поспешила закрыть тело снова покрывалом — мол, незачем устраивать шоу ужасов для публики.
Робб и Маргери в это время наслаждались первой брачной ночью – знаете ли, дело тонкое и святое. Но гул слуг в коридоре насторожил их больше любого будильника в понедельник утром.
Новость о гибели Джейн была как гром среди ясного неба – только гром был с оттенком драмы сериала про средневековых интриг. Маргери расплакалась так искренне, что даже розы в вазе казались ей грустными свидетелями трагедии.
За обедом разговоры шли тихо и напряжённо – кто-то даже пробовал делать вид, что ест (а у кого-то просто горло пересохло). Кейтлин предположила мрачно: «Может быть, она перепила?» Это прозвучало почти как обвинение в том, что девушка решила устроить вечеринку без приглашения гостей.
Теон же возразил с таким чувством раскаяния: «Но Джейн почти не пила! Я должен был проводить её до спальни!» Робб попытался утешить друга словами поддержки — мол, никто из нас не идеален (особенно когда дело касается спасения дам).
Бран же лежал в своей комнате и смотрел в стену так долго и пристально, что та могла бы рассказать о своих чувствах лучше любого психолога. Слёз больше не было — внутри была пустота размером с целый замок Винтерфелл. Когда вошла мать с тарелкой хлеба и фруктов (настоящая забота по-королевски), мальчик отказался есть со словами: «Я не слаб!» Тут хочется вспомнить старую поговорку: голодный Бран – злой Бран.
Кейтлин попыталась утешить сына словами сожаления («Мне жаль»), но всё это тонуло в шуме ветра и голосах прошлого – ведь воспоминания способны быть настолько живыми и навязчивыми, что им позавидует любой сериал ужасов.
Вдруг перед глазами Брана возникло видение рук… матушкиных перстней… Да-да, именно тех самых колец из семейной коллекции! И эти руки толкнули Джейн вниз… Тут Бран взревел так громко, что наверняка вызвал у соседей желание проверить наличие алергенов дома.