Падение с метлы — это, знаете ли, не шутка.
Особенно если ты в момент падения чувствуешь себя героем какого-нибудь эпического фильма, а просыпаешься в больничном крыле с переломом руки и мыслью: «Ну вот, теперь я точно герой трагикомедии». Узкая постель, как будто специально сконструированная для пыток, совсем не добавляла уюта.
И сон? Забудьте! Сон решил меня проигнорировать на всю ночь. А рядом сидела Кейли — моя спутница по несчастью и вечная охранница моего покоя — почти клевала носом, что выглядело одновременно мило и угрожающе.
За лето её каштановые волосы стали темнее, а над глазами появилась челка — ну прямо как у рок-звезды после тура по заброшенным замкам.
Я попытался поддержать разговор улыбкой: «Тебе идет», — сказал я, словно мы просто обсуждали погоду. Она же взяла и рассеяно провела рукой по челке, словно проверяя: «А правда ли это?» В этом жесте было столько простоты и нежности, что я подумал: «Вот он — момент, который запомнится навсегда». Правда рука болела так, что казалось: внутри меня сейчас устроят дискотеку костей с танцами до утра.
Молчание между нами было неловким… Хотя что может быть хуже неловкого молчания?
Только неловкое молчание с глупыми вопросами про плохую погоду для полетов на метле. Я откинулся на подушку и просто смотрел на Кейли.
Иногда я думал написать ей письмо… но потом вспоминал о том времени, когда почтовая сова могла прилететь только если ты очень сильно попросишь (или если у неё выходной). И тут Кейли вдруг призналась: «Я хотела написать тебе… но не знала твоего адреса». Вы бы видели мою улыбку!
Прямо как у ребенка, которому подарили конфету без сахара — неожиданно приятно и слегка странно.
Так после моего эпического падения с метлы и первого убийства (ну да-да) возобновилась наша дружба с Кейли. Кстати о плаксе Миртл — её так прозвали за постоянные слёзы по мелочам. Она была ученицей третьего курса, как и Хагрид.
Странное совпадение? Да нет!
Просто Миртл плакала постоянно где-то в углу коридора или туалета, а Хагрид был таким себе интровертом с бородой медведя из соседнего леса. Они ни разу не общались до самой смерти Миртл — возможно потому что она постоянно плакала (и кто захочет разговаривать с человеком-водопадом?), а он был слишком занят тем, чтобы не потерять ключи от своей хижины.
Когда в ноябре начались сильные ливни (да-да, те самые дни когда даже совы прятались под зонтиками), тренировки по квиддичу отменили. Газеты пестрели заголовками про противостояние темного мага Грин-де-Вальда и Дамблдора — звучало страшно!
Но мне было всё равно: я был занят куда более важным делом для пятнадцатилетнего парня — подготовкой к первому поцелую с Кейли. Ах да… романтика подростков! Я спланировал всё до мелочей: сладкая лавка в Хогсмиде должна была стать свидетелем нашего трепетного момента.
Но тут в меня врезалась тучная фигура с ароматом шампуня смешанного с гуталином и лёгким оттенком пота… Я чуть не упал обратно на пол (второй раз за день!). Оказалось это был Хагрид — мой гигантский друг со слезами на глазах и новостью похуже любого заклинания: «Папка умер!» Он обнял меня так крепко, что я почувствовал себя плюшевым мишкой после долгого дня работы.
Мы стояли в маленькой коморке при тусклом свете лампы.
Хагрид нервно переступал с ноги на ногу и наконец раскрыл коробку… Оттуда высунулась мохнатая лапка! Я подпрыгнул так высоко, что чуть не ударился головой о потолок (хорошо хоть потолок низкий). Коробку быстро закрыли обратно — никто не хотел видеть мои истерические вопли.