Когда ночь опустилась на Пандору, казалось, что жизнь тут решила устроить настоящий карнавал: кипение, бурление и даже пару танцевальных пауз — всё по расписанию.
Герцогиня, которая обычно была мастером драматических прогнозов, ожидала худшего: мол, Баскервили вот-вот устроят захват штаба, правда ужасная всплывёт наружу, и весь порядок пойдёт прахом. Но увы и ах — опасения не подтвердились!
Рыцари хоть и были ошарашены до глубины души (ну кто бы не был после такого сюрприза?), но отчаяния в их глазах Шерил Рейнсворт так и не заметила. Это было похоже на сцену из старого анекдота: «Приходит рыцарь к герцогине и говорит: «Мадам, наш штаб захвачен!» А она ему в ответ: «Садись, пять!»».
Взглянув вокруг на разбитый церемониальный зал (да-да, тот самый, где недавно пытались устроить пир без приглашения), герцогиня увидела не хаос и паникёрство, а чёткую работу слаженного механизма. Контракторы и рыцари бегали туда-сюда как хорошо отлаженные часы швейцарской марки — быстро передавали задания, строили подчинённых в ряды с таким огнём в глазах, что даже у Гленна Пандоры (человека сурового и беспощадного) наверняка бы возникли вопросы о том, где он пропустил такой тренинг.
Шерил подозревала: вся эта стойкость — заслуга одного сутулого типа с тростью и длинными чёрными волосами. Звучит как начало шпионского романа?
Возможно. Но для Пандоры это была реальность.
— Ну что там, бабуля? Нашла что-нибудь?
— спросила внучка Шерон с видом человека, который только что пережил десять сезонов драматического сериала.
Герцогиня оторвала взгляд от записей Бармы (которые были настолько запутанны, что даже коты перестали их читать) и посмотрела на внучку. Шерон держалась достойно — несмотря на всю тяжесть событий дня она сидела прямо на полу (и при этом никто не жаловался на неудобства!).
Карамельные глаза девушки светились интересом — видно было: девочка растёт будущим мастером интриг.
— Нет пока ничего определённого,— вздохнула герцогиня,- Артур Барма даже не догадывался о том странном случае с Озом в теле Джека.
— Значит нам придётся искать способ самим? — устало спросил Оскар. Он был тем человеком, для которого Оз был больше чем просто соратником; для остальных же он оставался загадкой из ряда фантастических историй про двойников.
— Да уж,— пробормотал Элиот,— мы в алхимии как тот слепой котёнок в лабиринте… Зато у Глена есть несколько алхимиков!
— Не переживайте,— улыбнулась Шерил,— у нас тоже есть свой магический козырь.
Все переглянулись с недоверием. Мэделин?
Тот самый загадочный алхимик? Брейк выразительно покачал головой:
— Мы его почти не видели… И он работал только с Бармой.
Шерил лишь сощурилась:
— Руфус уже староват для таких дел… Думаю, стоит дать шанс Мэделину.
И тут Элиот вдруг встал со своей пушистой цепью (которая выглядела так же угрожающе как дедушкина трость):
— Оставьте это мне!
У Барса особенный нюх!
И правда — этот исполинский кот выглядел так уверенно, словно мог найти иголку в стоге сена или хотя бы потерянный носок после стирки.
Пока Элиот собирался отправиться на разведку (с клинком сверкая как новогодняя гирлянда), Брейк потёр плечо:
— Надо ещё выяснить куда направились Гленн и его ребята…
В общем-то ситуация напоминала классическую комедию положений: герои пытаются разгадать загадку двойников тела и души при помощи алхимиков-подпольщиков и кота-сыщика. Если бы кто-то снимал сериал про Пандору сейчас – рейтинг был бы зашкаливающим! Ведь где ещё встретишь такую смесь эпичности и бытовых проблем?
Захват штаба на Пандоре превратился в неожиданный тест на стойкость, где герои проявили настоящую слаженность и хладнокровие. Эта сцена напоминает, что даже в хаосе можно найти порядок и силу командного духа.
Ночь на Пандоре превратилась в настоящий испытательный полигон для героев, где даже в самых сложных условиях сохранялась дисциплина и стойкость. Герцогиня, несмотря на мрачные прогнозы, увидела в действиях рыцарей и контракторов не хаос, а слаженную работу, что свидетельствует о высоком уровне подготовки и духе команды. Эта история напоминает, что даже в критические моменты именно организованность и вера в своих могут превратить кризис в победу.