Говорят, Танат Жестокосердный — тот еще ботаник-неудачник: цветов не понимает, одуванчик с асфоделем перепутает, и вообще, у него в голове вместо гербария – пустота. Ну что ж, если кто-то решил проверить его знания флоры, то, похоже, этот кто-то просто никогда не видел Таната в деле.
А ведь он не просто разбирается в цветах — он их чувствует! Вот только нарциссы с тюльпанами путает — ну кто из нас без греха? Главное — отличить одуванчик от асфоделя. И тут Танат на высоте.
Одуванчики для него — как маленькие солнышки на земле.
Весной они распускаются так бойко и громко, что даже Гелиосу завидно: колесница его не такая яркая! Эти желтые комочки радости буквально захватывают каждый луг и овраг.
Они – символ жизни: яркие, шумные и беспокойные. Но как только неделя проходит, эти «солнечные дети» превращаются в пушистые шары седины – словно бабушкины парики на вечеринке ретро-стиля. Ветер подхватывает этот пушок и разносит его по всему миру – будто Танатов меч решил устроить генеральную уборку среди цветов.
А вот асфодели – совсем другая песня.
Это цветы смерти: они растут редко и словно через силу, неуютно себя чувствуют вне Подземного царства. Там их полно: унылые такие, с сонным ароматом забвения — можно сказать, цветочные зомби.
Лепестки у них не увядают и не распускаются; они просто существуют в вечном сне под землей. Если бы асфодели ходили на работу, то точно были бы «вечными студентами» с дипломом бессмертия.
И да, оба цветка желтые — но одуванчики кричат «Живи!», а асфодели тихо шепчут «Спи спокойно».
Это как сравнить двух соседей: один устраивает шумные вечеринки каждую ночь (одуванчик), а другой тихо сидит дома и смотрит сериалы про жизнь после смерти (асфодель). Но оба непрошеными гостями проникают в наш мир без разрешения – потому что жизнь и смерть редко спрашивают «Можно?»
Макария же обожает одуванчики. Она плетет из них венки и смеется так заразительно, что даже Танат иногда забывает о своей мрачной работе и смотрит на нее с легкой улыбкой (ну почти).
Она танцует между этими желтыми полями жизни так легко и непринужденно, что кажется: чтобы не затоптать одуванчики ей нужны крылья или хотя бы тапочки из облаков.
Танат думает: «Живым — живое». Ведь если у Владык Подземного мира родилась живая дочь — пускай она кружится среди цветов жизни!
Мудрость смертных говорит: «Дети — цветы жизни», а Танат соглашается с этим чуть хмуро… но согласен! Макария для него – настоящий одуванчик: рыжая шапочка волос торчит во все стороны, энергия бьет ключом, нахальство зашкаливает до небес. И самое главное — она совершенно не умеет смущаться.
Что взять с той жизни во плоти? Смущение? Да ну её!
В самый неожиданный момент Таната накрыло видением: луг со смеющейся девчонкой сменился странными нитями судьбы (видимо пришла пора очередного совещания Моир), где одна нить была рыжей – словно отражение Макарии самой судьбы. И голос Атропоса звучал где-то рядом со словами «Блаженная Смерть!» Вот тут уже начинаешь задумываться: а может быть смерть вовсе не ужасна?
Может быть она даже веселее некоторых живых?
Но потом пришла злость – первая реакция любого нормального бога смерти при виде живой дочери-смерти была примерно такой же: «Пойду-ка я на Олимп устрою там разнос Пряхам Хаоса!» Как это так? Девочка-жизнь-смерть?!
Это невозможно! Она же сломается! Или начнет играть в прятки с душами умерших!
Танат Жестокосердный, хоть и не ботаник-профессионал, обладает уникальным чувством к цветам, которое позволяет ему ощущать их энергию. Его способность различать одуванчики от асфоделей, хоть и вызывает удивление, является результатом его восприятия цветов через эмоции. Одуванчики для Таната — символ жизни и яркости, в то время как асфодели представляют собой таинственные цветы смерти, обладающие мистическими качествами и загадочностью.