Гермиона, как истинный мастер магии и терпения, подняла руки, словно сдаваясь на милость чародея, который с палочкой в руках скользнул по её мантии. Ни единой шпильки, ни пряника в кармане — чистый лист!
Девушка прошла в коридор, и тут же холод проник в кости так, будто кто-то решил устроить бесплатный сеанс криотерапии. Свечи плясали на ветру, а тени начали устраивать свой собственный спектакль — ну прямо как на сеансе гипноза у старого профессора Снейпа. Гермиона закуталась крепче и шагала мимо темниц, где стоны и сопения звучали словно саундтрек к фильму ужасов низкого бюджета.
— Будьте добры, пудинг!
— раздалось из одной камеры. — Ах ты чёртов ублюдок!
Нет-нет, прости-прости… — и тут всё внезапно сменилось плачем. Ну что сказать?
Похоже, заключённые здесь не только от пыток страдают, но и от плохих манер друг друга. Из другой камеры донеслось: — Не обращай внимания, красотка!
Этот бедняга совсем сошёл с ума. Лучше поговори со мной.
Эй, сука! Куда пошла?! Думаешь… — он закашлялся и превратился в кашель с приправой из ругательств.
Гермиона наконец остановилась у лестницы вниз — туда, где даже свет казался слишком ленивым для работы.
Она собрала все силы (а их было столько же, сколько у кота перед прыжком) и спустилась вниз. Подол мантии развевался позади неё так эффектно, что любой мог подумать: «Вот идёт героиня эпической саги!» Тут же появился колдун с улыбкой на лице — такая улыбка обычно бывает либо у продавцов мороженого летом, либо у людей с подозрительными планами.
— Мисс Грейнджер! Утром получили письмо… странная просьба… если хотите поговорить лично… — он остановился у камеры-клетки и добавил: — Эта мразь крепче любого кофе по утрам. Ни слова не вытянешь.
Гермиона молча сняла перчатки (да-да, она решила показать свои руки без всяких фокус-покус), заткнула их за пояс и приготовилась к пяти минутам общения с судьбой в лице заключённого.
Колдун ушёл прочь со словами «пять минут», а девушка подошла к решётке и замерла перед силуэтом в углу. Казалось бы — спит себе спокойно или притворяется; знаете как это бывает после тяжёлого дня.
— Теперь меня показывают точно как животных в зоопарке? — послышался низкий голос.
— Боюсь, ни один ребёнок не попросит купить билет на это шоу,— ответила Гермиона холодно.
— Тогда зачем ты здесь?
Из-за страха? Не врите себе,— голос был таким глубоким и уверенным, что напоминал о том чувстве на уроках зельеварения: страх смешать всё не по рецепту.
— Да,— призналась она,— но не за себя… а за Гарри.
— Гарри Поттер должен умереть,— медленно произнёс он.— Но уж точно не я скажу это первым. Судьба любит подкидывать сюрпризы хуже почтальона с опозданием писем.
— Судьбы нет,— сказала Гермиона с дежавю настолько сильным, что могла бы претендовать на звание главной героини фантастического сериала о параллельных мирах.
Он повернул голову полностью (но лицо скрывала тьма).
— Что хочешь? Спасти Гарри? Забавно… Даже если бы мог – заперт здесь благодаря твоим усилиям.
Гермиона достала книжицу из мантии (вот тебе подарок от книжного червя!) и просунула её между прутьев:
— Может быть эта книга настроит тебя на верные мысли.
Я ещё приду.