Том стоял перед картиной в столовой, словно пытался разгадать великий секрет вселенной, а на самом деле просто глядел на двух нимф, которые весело кружились в саду. Их платья были полупрозрачными и мерцали так, что даже у самого Солнца мог бы возникнуть приступ зависти. Вдруг за его спиной появилась Гермиона — как-то ночью проснулась, решила напиться воды и случайно застала Тома в задумчивости.
— Всё нормально?
— спросила она, держа кувшин с водой так, будто это был эликсир жизни.
— Да-да… просто думаю: почему они смеются? Над чем?
— ответил Том и продолжил смотреть на картину с таким видом, будто вот-вот узнает тайну вечной молодости.
Гермиона улыбнулась: «Вы задумались над смыслом картины?» Том пожал плечами и сказал: «Что тут смешного?» Она отпила воды и сказала: «Ничего особенного. Просто это по-человечески». Тут я вспомнил один анекдот: приходит мужик к психологу и говорит — доктор, я всё время думаю про картины!
Психолог спрашивает: «Какие именно?» Мужик отвечает: «Те, на которых люди улыбаются!» Вот примерно то же самое происходило у Тома.
Он тихо признался, что раньше был занят своей злостью — ну знаете, как у каждого плохого парня есть свой внутренний монстр. Но теперь у него появился план, и он вдруг почувствовал себя немного человечнее. Гермиона заинтересованно спросила: «Что вы чувствуете?» Том коротко рассмеялся и сказал что-то вроде: «Человек, нарисовавший эту нимфу явно любил молодых девушек».
Ну да, классика жанра! Кто-то рисует цветы — кто-то нимф. И тут он остановился на золотых волосах центральной нимфы — настолько живые цвета были переданы!
Гермиона не удержалась и начала перечислять шедевры искусства от Бронте до Леонардо да Винчи с такой страстью, что даже музейные охранники бы позавидовали. Она взяла пару книг из своей сумки (видимо, всегда готова к культурному мини-лекционному марафону) и протянула Тому со словами: «Знания без чувств — ничто».
Том взял книги — там было что-то вроде «Ромео и Джульетта» и «Гордость и предубеждение». Он уселся за стол с видом человека, который только что получил доступ к секретному уровню игры под названием «Жизнь».
А Гермиона тихо прошептала ему на прощание: «Вы могли бы стать замечательным волшебником… Подумайте об этом как о втором шансе». Мне кажется, если бы Том был героем ситкома, именно здесь звучала бы эпическая музыка!
Тем временем Беллатриса наблюдала за мамой в магазине подарков для Реддла-старшего. Мать махнула продавцу спрятаться по быстрому – видимо дело было серьезное – а сама строго сказала дочери помириться с Томом.
Представьте такую семейную драму: две гордые души пытаются склеить разбитую чашку счастья ради объединения семейных кланов! Беллатриса деланно смотрела на подвески и думала про себя: «Если он отверг меня… ну ладно». Это почти как когда в детстве тебя приглашали играть в футбол – ты хочешь быть частью команды, а тебя оставляют сидеть на лавочке с надписью “Запасной”. Ах эти семейные драмы!
Наступило утро следующего дня – быстрый завтрак (кто-то ел круассаны с магической начинкой), а потом вопрос дня – брать ли Перси и Луи с собой.
Грин-де-Вальд достал палочку (этот момент был похож на сцену из Гарри Поттера – только палочка была больше похожа на волшебный пульт от телевизора). Луи сразу возразил: «Не надо! Я не хочу создавать проблем!» Но Грин-де-Вальд усмехнулся так загадочно, что даже Гермиона кивнула в знак поддержки.