Наблюдать, как Люциус играет в саду моего детства, было сродни смотреть, как кто-то пытается собрать мебель из Икеи без инструкции: вроде понятно, что должно получиться, но каждый шаг вызывает лёгкое отчаяние. На моей руке вместо привычного 30 красовалось число 27 — минус три дня из моей жизни.
Если бы кто-то сказал мне раньше, что буду считать дни на руке, я бы подумал, что это новая мода или секретный код для заказа пиццы. День был пасмурным — словно само небо решило взять паузу и проверить Netflix на наличие достойных сериалов. Люциус сидел у куста роз в своей чёрной детской мантии — и если вы думаете, что дети в мантиях выглядят забавно, то вы явно не видели его с бантом на волосах. Он внимательно разглядывал бабочку на бутоне — настоящий натуралист или просто парень, который решил сделать паузу от своих злодейских планов.
Я подошёл сзади и присел рядом.
Люциус бросил на меня взгляд такого же размера, как время ожидания автобуса — короткий и полный вопроса «Чего тебе надо?». Я сказал: «Не знал, что тебе нравятся бабочки». Он ответил: «Мне нравятся насекомые в целом», поправляя меня так серьёзно, будто я только что заявил, что Земля плоская и вообще всё придумали марсиане. «Но папа говорил, что если я не собираюсь их превращать во что-то… магловское занятие».
Тут я не удержался и сказал: «Нет ничего более магловского, чем говорить человеку, что он делает что-то не так». Эти слова повисли в воздухе над нами как дымок от свечи в старом замке Хогвартса – загадочно и немного мистически.
А потом я посмотрела на свою руку — там было число 29. Один день пролетел незаметно… Что будет при нуле?
Вопрос для философов или сценаристов фильмов ужасов с плохим концом. Я сидела за столом и доедала завтрак скорее из чувства долга перед желудком, чем из-за аппетита.
Всю ночь крутились мысли о том, чтобы убить Тома Реддла здесь и сейчас — прямо посреди школы! Представьте себе: тихий коридор Хогвартса ночью, а я такая со своим заклинанием… Том спит?
Отлично! Азкабан на месяц?
Пустяки! Даже если сойду с ума – это будет мелочь по сравнению с тем спасением жизней! Но тут же разум напоминал: а вдруг убью Малфоя или Питера?
Как говорится: хочешь сделать хорошо – сделай плохо всем вокруг. С этими мыслями я допила сок залпом и услышала взгляд Тома на себе – этот взгляд был таким одобрительным (или так ему казалось), словно он сказал: «Ну-ну… посмотрим». Улыбнулась ему в ответ и ушла прочь из зала с мыслью: «Том Реддл хочет моей смерти».
Ну ничего себе дружба!
Дальше мы шли по Запретному лесу – место идеальное для тех, кто любит хруст веток под ногами и случайные встречи с кентаврами (которые бегают быстрее Wi-Fi). Северус молча слушал мою историю — он такой типаж парня: всегда серьёзен как профессор Макгонагалл на экзамене по трансфигурации. Я боялся нарушить тишину даже ради того чтобы рассказать анекдот про волшебника-шутника (например: почему волшебник никогда не говорит «нет»?
Потому что у него всегда есть заклинание «Да-да-да!» ). Вдалеке раздался гул бегающего стада кентавров — представьте себе группу качков бегущих марафон без музыки.