Мы сидели на кухне профессора Снейпа — да-да, того самого Снейпа, который мог бы с легкостью выиграть конкурс на самый мрачный взгляд в Хогвартсе. Я смотрела на того, кого считала своим лучшим другом последние семь лет. На его бледном лице веснушки плясали, словно маленькие радуги после дождя, разбросанные по носу и щекам.
Но я не могла оторвать глаз от его серо-голубых глаз — двух льдинок, которые сразу напомнили мне о том морозном зимнем утре, когда я чуть не обморозила себе уши на уроке зельеварения.
Вся эта сцена казалась мне безумным сном, будто я Алиса, которая упала в кроличью нору и вот-вот встретит королеву Червей с ее знаменитым «Отрубить голову!» Мою голову! Моя рука дрогнула и потянулась к волосам — тем самым волосам, за которые когда-то держалась Беллатриса (да-да, та самая Беллатриса Лестрейндж). Рука с вырезанным словом «грязнокровка» — клеймо во благо победы Гарри Поттера над Тёмным лордом.
Как говорил один мой знакомый маггл: «Если жизнь дает тебе лимоны — сделай из них лимонад. Если же жизнь дает тебе метлу и палочку — готовься к приключениям!»
Я до сих пор помню Дамблдора, который внезапно появился в моей комнате. Клянусь, я подумала сначала, что это призрак или какое-то заклинание вроде того, что творилось на площади Гриммо.
Выхватив палочку из рук (а потом тут же осталась без нее), директор мягко указал мне на кресло и сказал: «Присаживайтесь, мисс Грейнджер. Нам есть о чём поговорить».
Звучало как начало допроса у Министерства Магии или приглашение в клуб любителей зельеварения для начинающих.
Стук ложки по кружке вывел меня из транса. Я быстро поправила локон за ухом и попыталась выглядеть менее растерянной. Снейп потер щеку после моего рассказа и сказал: «Я так и думал, что вы не подпишетесь на такое».
Это было похоже на то чувство, когда ты сдаешь экзамен по магическим существам и понимаешь: профессор уже знает твой ответ… даже если ты сам его еще не придумал.
— Вам нужно было раньше написать мне,— не выдержала я.— В любом случае спасибо… это так…
— Неожиданно? — усмехнулся он уголками губ.— Знаю.
И тут вмешался Питер… ой нет! Просто Питер!
Называть его Питером было более безумно, чем тот факт, что он не был Гарри Поттером лично. Он нетерпеливо спросил:
— Так что там с Роном?
Я подошла к раковине и вылила остатки чая (который напоминал смесь болотной жижи с нотками старого мандарина) и начала рассказывать: когда всё открылось, Рон пришёл ко мне вместе с отцом. Мистер Уизли выглядел так нервно, что казалось: он собирается произнести речь перед министерством магии или хотя бы перед домашним эльфом.
Рон сказал мне тогда слова поддержки вроде: «Мы не будем ни в чём нуждаться» и заверил меня: «Тебе будет не стыдно быть моей женой». Ладонь Рона легла мне на щёку — момент настолько трогательный… ну или настолько вызывающий тошноту (тут уж кто как воспринимает романтику).
Его улыбка была похожа на жабью — а ведь Амбридж тоже так улыбалась! Представьте себе такую картину: жабья улыбка плюс розовые волосы Гермионы — идеальное сочетание для комедийного сериала!
— Я так боялся, что ты не поймёшь,— тихо сказал он.— Всё ради великой цели.
— Я не совсем понимаю,— призналась я робко.— Но ведь это во благо великой цели?
— Конечно,— солгал он нагло.— Всё ради Гарри Поттера.
Каждый нерв в моем теле кричал «Держись подальше!» Хотелось взять палочку и показать ему пару фокусов уровня «Пепперминт Бин», но я держалась стойко — смотрела прямо в глаза тому человеку, который теперь навсегда перестал быть близким.
***…