– И раз-два-три, раз-два-три! Ручка! Покружились! Ладошка к ладошке!
Так! Поворот! Стоп-стоп-стоп… Лана, через левое плечо, три шага на полупальцах!
Шон, ты задаешь ей направление! Колин, руку выше, Джен у тебя не может провернуться. Джен, тоже самое – на полупальцах!
Знакомая картина: репетиция танца на балу перешла в эпическую битву с хореографией и усталостью.
Актеры выглядят так, будто их только что выгнали из спортзала после марафона по бегу в бальных платьях и смокингах. Танцоры массовки уже довольны тем, что просто дышат – и то успех. Хореограф перекрикивает музыку, считая ритм для своих подопечных как строгий учитель музыки в школе: «Раз-два-три!» Но тут вместо гармонии получается симфония хаоса.
– Это невозможно! – вздыхает она.
– Люди учатся танцевать синхронно по десять лет, а вы хотите за несколько дней? Это как научиться играть на скрипке за один вечер — можно попробовать, но соседи вызовут полицию.
Режиссер пытается спасти ситуацию:
– Может снимем пары отдельно? Тогда хоть ракурс спасет положение.
Главный оператор соглашается: «Попробуем». В воздухе пахнет отчаянием и надеждой одновременно.
Раздается командный крик: «Перерыв на полчаса! Все репетируют!» Все разбегаются искать свои стулья — кто-то даже мечтает о диване и чашке кофе с пирожным.
Актеры уже несколько дней мучаются с простыми танцевальными па — ноги болят так, что кажется: сейчас отвалятся стопы и вместе с ними уйдет вся карьера танцора.
Женщинам приходится надевать тяжеленные бальные платья — представьте себе слона в посудной лавке, только еще тяжелее и менее грациозно. Но все ради искусства!
Лана тихонько отходит от шума павильона и выскальзывает на свежий воздух.
Солнце ласкает тяжелые юбки ее платья — блестят они так ярко, что можно было бы ослепить случайного прохожего метров за пятьдесят. Она закрывает глаза и невольно начинает покачиваться в ритме: «Раз-два-три… два-два-три… поворот…» Тут дверь скрипнула — Лана дернулась и открыла глаза.
– Шон? – спросила она с улыбкой.
– Искал тебя.
Устала, миледи? – он кланяется и протягивает руку; если бы это была сцена из фильма про рыцарей, зал бы аплодировал стоя.
– Немного… – смеется Лана; усталость явно не мешает ей быть обаятельной.
Шон замечает ее тренировку:
– Ты практикуешься без партнера?
Нечестно!
Он обнимает девушку за талию (ну конечно же обнимает!) и предлагает помочь с движениями. Лана смеется:
– Подсматривал?
– Ну совсем чуть-чуть… минутку… или две… – он хитро улыбается и оба начинают репетировать вместе.
Поворот здесь плавный как у лебедя (ну или хотя бы у утки), ладонь к ладони… И вдруг Шон притягивает Лану к себе и целует прямо по сценарию.
Сначала нежно — как в романтическом фильме на закате солнца; потом губы играют друг с другом словно дети в песочнице: язычок касается десен другого языка — кто бы мог подумать, что уроки анатомии пригодятся на съемочной площадке!
Их руки крепко держат друг друга; глаза закрыты от яркого солнца и немного от смущения — ведь целоваться на людях всегда немного неловко (особенно когда вокруг толпа операторов с камерами).
Вдруг появляется Джинни:
– Что вы тут делаете?!
Они быстро оправдываются:
– Репетируем поворот на полупальцах…
Джинни кивает:
– Перерыв закончился! Вас ищут!
Шон отпускает Лану, но та дергает его обратно:
– Помада!
Он оглядывается удивленно; Лана торопливо стирает помаду с его губ пальцами:
– Ах да… уже не страшно…